Новости

«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку

В 1721 году Царство Российское стало Российской империей, а царь Петр I из династии Романовых — первым российским императором. Через три года на трон империи он возвел императрицу: ею стала самая настоящая Золушка — бедная крестьянка Марта. Ее потомки правили Россией вплоть до 1917 года. В ее честь названы столица Урала — Екатеринбург, Екатерингоф и Екатерининский дворец под Петербургом. Орден Святой Екатерины, которым награждали в Российской империи знатных особ женского пола, тоже был учрежден в честь Екатерины I. Одним словом, эта Золушка оставила немало следов в нашей истории.

Дата публикации: 31.01.2014

«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку
«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку
«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку
«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку
«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку
«И крестьянки чувствовать умеют!» Новатор Петр I был реформатором даже в вопросах брака: он возвел на трон империи совсем несказочную золушку

В 1721 году Царство Российское стало Российской империей, а царь Петр I из династии Романовых — первым российским императором. Через три года на трон империи он возвел императрицу: ею стала самая настоящая Золушка — бедная крестьянка Марта. Ее потомки правили Россией вплоть до 1917 года. В ее честь названы столица Урала — Екатеринбург, Екатерингоф и Екатерининский дворец под Петербургом. Орден Святой Екатерины, которым награждали в Российской империи знатных особ женского пола, тоже был учрежден в честь Екатерины I. Одним словом, эта Золушка оставила немало следов в нашей истории.


Главный трофей Шереметева


Версий о происхождении будущей императрицы имеется в достатке — она была то ли латышкой, то ли полькой, то ли литовкой, то ли дочерью шведского солдата (как вариант — дворянина), есть и сторонники «белорусского» следа. Более-менее достоверно известно, что она родилась на шведской территории примерно в 1684 году, но вот в Латвии или Эстонии — точно установить не удалось.

Дальше тоже, что называется, разные мнения. Кажется, звали ее Мартой, и она рано лишилась родителей. Но вот то, что в 1702-м будущая российская императрица жила в городе Мариенбурге, это уж точно. Поскольку именно в этом городке и в этом году началось ее восхождение на российский трон, о чем тоже осталось немало свидетельств, впрочем, опять-таки очень противоречивых. Девушка, которую, скорее всего, звали Мартой, была служанкой в доме пастора Эрнста Глюка (того самого, который потом основал в Москве первую гимназию) и, кажется, прямо перед тем, как город взяли русские войска, успела выйти замуж. Опять же судьба ее мужа осталась исторической загадкой. То ли драгун, то ли трубач в шведской армии, Иоганн то ли Крузе, то ли Рабе погиб на войне или пропал без вести.

Или… Сохранились воспоминания одного из современников Екатерины I о том, что ее пропавший муж был среди военнопленных, которых царь Петр в 1710 году привез в Москву для участия в победном шествии по случаю Полтавской битвы. И якобы тогда Иоганна Крузе-Рабе, который даже признал в любовнице русского царя свою жену, сослали подальше в Сибирь. Наличие у Екатерины законного мужа для их с Петром судьбы могло оказаться роковым. Ведь к тому времени уже родились и Анна Петровна, и Елизавета Петровна, будущая императрица Елизавета. Правда, есть и свидетельства того, что загадочный драгунтрубач погиб в 1705-м…

25 августа 1702 года войска фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева (1652—1719) в ходе Северной войны между Россией и Швецией (1700—1721) заняли крепость Мариенбург — так тогда назывался город Алуксне на территории современной Латвии, который и штурмовал отважный «птенец гнезда Петрова». Конечно, Борис Петрович и представить себе не мог, какой главный трофей возьмет он в Мариенбурге…


От унтер-офицера — к фельдмаршалу, потом — к князю


Может быть, именно из-за этого «трофея» возникли всяческие легенды о взятии Мариенбурга.

Якобы в уже сданной по всем правилам шведской крепости в последний момент пороховой погреб подорвал один из офицеров, что крайне разгневало фельдмаршала Шереметева, и он порвал договор о сдаче крепости. В результате город был отдан на разграбление, а его жители попали в плен.

На самом деле войска Шереметева разоряли шведскую Ливонию без всяких лишних поводов — эта война обеими сторонами велась без лишних сантиментов. О чем Шереметев и писал царю собственноручно: «Послал я во все стороны пленить и жечь, не осталось целого ничего, все разорено и сожжено, и взяли твои ратные государевы люди в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч». Так вот среди этого «полона» и оказалась девушка Марта 17 лет от роду. Неизвестно даже, была ли она грамотной — по разным данным, пастор то ли просто держал ее в служанках, то ли все-таки выучил читать и писать. Зато Марта точно была бойкой, веселой, умела складно и остроумно говорить с противоположным полом, что отмечается во всех мемуарах того времени. А еще она обладала томным взглядом, пухлыми губками и очаровательным круглым подбородочком, ее движения выгодно подчеркивали привлекательность весьма волнующей мужчин фигуры.

Имя солдата, или унтер-офицера, или офицера, которому привелось стать первым хозяином прекрасной полонянки, история не сохранила. Известно, что очень быстро она попала к самому фельдмаршалу Шереметеву, которому подчиненный то ли подарил девушку, то ли просто вынужден был отдать. 50-летний фельдмаршал, как известно, был очень привязан к Марте, которая не только ублажала почтенного воина, но и вела его домашнее хозяйство. Впрочем, возможно, ее уже тогда называли не Мартой, а Катей.

Когда через несколько месяцев у любвеобильного фельдмаршала девушку отобрал сам светлейший князь Александр Данилович Меньшиков (1673— 1729), то в его доме она уже жила под именем Екатерины.

Фамилий у будущей российской императрицы было много — Петр называл ее Веселевской, или Василевской. В 1710 году после взятия Риги он искал «сродственников» Екатерины — Ягана-Ионуса Василевски и его жену Анну-Доротею. А вот найденные родственники Екатерины, прибывшие в конце концов ко двору в Петербург уже после смерти Петра I, носили фамилию Скавронские. Приехали два брата — Карл и Фридрих, и сестры — Кристина и Анна. Однако Екатерина, присвоившая Карлу и Фридриху Скавронским графское звание, которое досталось и детям сестер (Гендриковым и Ефимовским), называла их не родными братьями и сестрами, а «ближними сродственниками ея собственной фамилии». В доме же светлейшего князя, где Екатерина познакомилась с царем, она почему-то носила фамилию Трубачева. Видимо, в честь пропавшего мужа-трубача.

Первая встреча: никакой романтики!


Впервой встрече Петра и Екатерины, состоявшейся, вероятнее всего, в 1703 году, никакой особой романтики современниками замечено не было. Петр увидел привлекательную девушку, хлопотавшую по хозяйству, поговорил с ней, отметил, что бойка и весела, да и велел вечером пойти посветить ему в спальне. Ни Екатерине, ни ее хозяину Александру Даниловичу, а для Петра — просто Алексашке, и в голову не пришло ослушаться.

Знаменитая сцена из фильма «Петр I», где наутро, выходя из спальни царя, Екатерина отпускает Меньшикову крепкую пощечину, а он покорно целует ей руку, как уже почти царице, конечно, просто художественная метафора. На самом деле князь отнесся к произошедшему без особых эмоций, а Петр перед отъездом попросту сунул девушке дукат — в благодарность.

Надо сказать, что в личной жизни русского царя тогда был не лучший период. В 1699 году его законная жена, мать наследника престола царевича Алексея Петровича, Евдокия Лопухина, была насильно пострижена в Суздальском Покровском монастыре. Никакой особой вины перед Петром у нее не было — просто царица не одобряла всей бурной деятельности своего мужа и безуспешно, возможно, даже занудно, пыталась вернуть супруга к чинной жизни, принятой на Руси.

Добровольно принять постриг Евдокия не соглашалась, писала Петру многочисленные письма с жалобами и мольбами, упрекала в неверности. Петр терпел до смерти своей матери, Натальи Кирилловны (1651— 1694), которой удавалось как-то мирить венценосную чету и удерживать царя от окончательного разрыва. Но вскоре после смерти Натальи Кирилловны Петр просто прекратил всякое общение с женой и забрал у нее сына.

То, что мальчик оказался изнеженным, ленивым и почти неграмотным, Петр жене не простил. Все попытки перевоспитать сына уже по-своему ни к чему не привели. Царевич внешне старался угождать отцу, но его неприязнь к наукам и идеям Петра была очевидна.

Любимая женщина Петра, немка Анна Монс (1672—1714), дочь виноторговца, жившего в Москве, на которой Петр даже собирался жениться после пострига жены, в конце 1703 года была уличена в связи с саксонским посланником Кенигсеком. Царь, знакомый с Анной с 1690го, очень переживал этот разрыв и даже весьма немужественно мстил изменнице — у нее было отобрано большинство подарков и пожалований, запрещено выходить из дома и т.д. Только в 1706 году Анне разрешили выходить из дома в сопровождении сестры и только в лютеранскую церковь. Также Петр запретил ей вступать в брак. Царскую волю она нарушить не могла и жила с влюбленным в нее теперь уже прусским посланником Кейзерлингом почти тайно, что не помешало родить двоих детей. Когда же Кейзерлинг все-таки обратился к Петру за разрешением на брак с Анной Монс, его лично отколотил светлейший князь Меньшиков. Дипломатический скандал, впрочем, замяли.

Все современники отмечали, что Петр очень любил красавицу Анну и непременно бы на ней женился, но она явно не питала к царю ответной любви и жила с ним только потому, что «царям не отказывают». Видимо, Анна питала стойкую привязанность к мужчинам своей национальности. Если бы ее сердце пронзили стрелы Купидона в пользу Петра, кто знает, как дальше двигалась бы русская история?

Любовь за умеренную плату отменяется!


Словом, с Екатериной Петр познакомился на пике личных неурядиц. Он уже привык пользоваться услугами метресс, которые появлялись даже в разгар романа с Анной Монс: царь ведь часто был в отъезде, а она путешествовать не любила. Еще бы, по тем-то дорогам… Но на них можно было найти немало женщин, готовых утешить русского царя даже за умеренную плату, — обычно он в этих делах был скуповат.

Встречи Петра с Екатериной продолжились опять же в доме Александра Даниловича, и в 1704 году на свет появился младенец мужского пола, которого назвали Петром, а в 1705-м Екатерина родила второго мальчика — Павла.

Тогда же Петр отправил Екатерину в Москву, в село Преображенское, ко двору своей любимой сестры Натальи. Там Екатерина выучилась русской грамоте, но с приезжавшим регулярно царем, видимо, не только падежи штудировала: в 1707-м у них родилась дочь Екатерина. Примерно в это же время Марта Василевская-Скавронская-Трубачева официально получила новое имя. Она была крещена в православие, причем крестным отцом выступал сам царевич Алексей, так что с этой поры звали ее Екатерина Алексеевна Михайлова. Что уже о многом говорит — Михайловым часто представлялся сам Петр, когда желал сохранить инкогнито.

Маршруты к статусу законной жены


Всем уже было понятно, что Екатерина постепенно становилась необходимой Петру. Сохранились мемуары графа Геннинга-Фридриха Бассевича, который подробно описал известный всему двору феномен — во время тяжелых припадков гнева и головной боли одна Екатерина могла успокоить Петра: «Звук голоса Катерины успокаивал Петра; потом она сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым». Петр не отказался от привычки заводить любовниц, что не сердило Екатерину, они даже вместе посмеивались над этим, причем порой в письмах. Да-да, эта пара во время расставаний, которые становились все более краткими, постоянно вела переписку! Причем царские письма становились все нежнее и нежнее: «Для Бога, приезжайте скоряй; а ежели невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас»

В политические дела Екатерина не встревала, что Петра вполне устраивало. Зато с 1709 года она почти все время была рядом — во всех военных походах и дипломатических поездках. Разбитые дороги, неудобства постоялых дворов, мороз и жара, военные опасности — ничто не могло остановить преданную Екатерину. Наша Золушка, видимо, просто почувствовала, в чем очень одинокий и часто болевший царь нуждается больше всего.

И вот в 1711-м Петр перед выступлением в Прутский поход объявил своим сестрам — царевнам Наталье, Екатерине и Феодосии и вдове брата Ивана — царице Прасковье Федоровне «свое решение провозгласить Екатерину Алексеевну государыней». Как писал датский посланник Юст Юль (1664—1715): «На будущее, сказал царь, они должны считать её законною его женой и русскою царицей. Так как сейчас ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию он обвенчаться с нею не может, то увозит её с собою, чтобы совершить это при случае в более свободное время. При этом царь дал понять, что если он умрет прежде, чем успеет жениться, то все же после его смерти они должны будут смотреть на неё как на законную его супругу. После этого все они поздравили (Екатерину Алексеевну) и поцеловали у нее руку»

Ходят легенды, что во время Прутского похода Екатерина спасла армию от окончательного разгрома, отдав свои драгоценности на подкуп турецкого паши. Так это было или не так, но именно после этого похода Петр учредил орден Святой Екатерины… Кстати, в 1711 году Петр наконец-то дал своей бывшей фаворитке Анне Монс разрешение выйти замуж (что она и сделала).

А 19 февраля 1712-го в Санкт-Петербурге, в церкви Исаакия Далмацкого, Петр I вступил в законный брак с Екатериной Михайловой.

Посаженым отцом был вице-адмирал Корнелиус Крюйс, формальный непосредственный начальник контр-адмирала Петра Михайлова, как называл себя царь вне официального протокола. Свадьба была скромной, но царские дочери Анна и Елизавета на ней присутствовали и получили титул цесаревен. Хотя само венчание было почти тайным, с этого момента положение Екатерины стало законным, а годовщина венчания дала повод для ежегодного семейного праздника, который с каждым годом отмечался все более пышно.

«Отложа немочь женскую»


Теперь Екатерину окружал уже свой двор, с ней считались, перед ней заискивали. Она же, научившись вести себя, как полагается царице, сохранила простой и добрый нрав, а также продолжала сопровождать мужа во всех поездках. Когда в 1723 году Петр написал манифест о коронации своей супруги, там были такие слова: «Наша любезнейшая супруга государыня императрица Екатерина великою помощницею была, и не точию в сем, но и во многих воинских действах, отложа немочь женскую, волею с нами присутствовала и елико возможно вспомогала»

Царь любил свою жену и старался как можно чаще делать ей подарки, впрочем, и она не отставала. По царскому заказу было написано несколько портретов Екатерины, которые теперь хранятся в Эрмитаже. В письмах он обращался к ней: «Катеринушка, друг мой, здравствуй! Я слышу, что ты скучаешь, а и мне не безскучно…».

Всего у них родилось 12 детей… И это было почти непрерывным горем семьи — дети умирали один за другим. Дольше всех мальчиков прожил Петр Петрович (1715—1719), который до своей смерти считался наследником престола. До взрослого возраста дожили только дочери — Анна (1708—1728), которая стала матерью Петра III и предком всех последующих императоров, и Елизавета (1709—1762), будущая императрица России.

Счастливый миг коронации


В 1721 году закончилась Северная война, Швеция подписала договор, закрепляющий за Россией новые земли в Прибалтике. Петр провозгласил Россию империей, а себя императором. 23 декабря 1721 года Сенат и Синод признали Екатерину императрицей.

7 мая 1724-го она была торжественно под звон колоколов и гром полковых оркестров коронована в Москве в Успенском соборе Кремля. Для этого по заказу императора была изготовлена великолепная корона, которую он сам возложил супруге на голову. Потом под гром пушек всей Москвы Петр помог статсдамам надеть на Екатерину императорскую мантию с горностаями.

Праздники, маскарады, фейерверки и застолья продолжались много дней по всей Москве.

В Эрмитаже хранится голубой кафтан Петра I, который сама Екатерина со своими служанками расшивала серебром к коронации. «Сей кафтан имел на себе в угодность супруге своей Государь на себе во время только празднования коронации и после никогда его не надевал», — писал Андрей Нартов, любимый токарь Петра.

Возможно, коронация была самым счастливым мигом в жизни Екатерины. У нее больше нет соперниц — за два года до этого благополучно для Екатерины закончилась неудачей попытка Петра завести ребенка от молодой княгини Кантемир. У ее детей такие же права на трон, как и у малолетних сына и дочери умершего царевича Алексея. Она стала императрицей, ее обожает муж, славит народ…

А была ли неверность?


Но… Счастливые мгновения проходят. Петр все больше хворал, почти во всех письмах писал о своих многочисленных болезнях, лекарях и лекарствах. Курорты с минеральными водами не помогали. Тем более что соблюдать режим и диету, которые регулярно прописывали медики, Петр был способен недолго. А осенью 1724 года грянула гроза: Петр заподозрил жену в неверности. 16 ноября был обезглавлен фаворит Екатерины — красавец камергер Виллим Монс, кстати, родной брат Анны Монс. Формально Монса казнили за взяточничество, и Петр не предъявлял супруге никаких обвинений. Он просто провез Екатерину вечером мимо столба, на котором была посажена голова Монса. Екатерина произнесла только одну фразу: «Как грустно, что придворные столь испорчены». Но отныне супруга будто подменили — он почти не общался с женой. Только по просьбе дочери Елизаветы незадолго до смерти Петр помирился с Екатериной, и они поужинали вместе. Но ничто уже нельзя было исправить: 28 января 1725 года первый российский император умер на руках у жены — первой русской императрицы.

Два последних года императрицы


Ей удалось остаться на троне — всего на два года. Помогли гвардия и светлейший князь Александр Данилович Меньшиков, разумеется, ради собственных интересов. Гвардейцы получили награды, а Меньшиков стал фактическим правителем страны: Екатерина подписывала указы, не читая. Вот таким образом была учреждена Академия наук и отправлена экспедиция Витуса Беринга. Данилыч все-таки не забывал заветы своего императора. А Екатерина открыла в России эпоху правления императриц, которыми так славен оказался XVIII век. Екатерина умерла, не выдержав непрерывных развлечений. Ее здоровье и без того было подорвано непростой жизнью с Петром I и многочисленными родами, а тут — неумеренное потребление съестного и спиртного с застольями до утра. Что думала тогда первая русская императрица?

Тосковала по своему Петруше? Боялась за будущее дочерей? Или старалась ничего не думать? Шесть с лишком миллионов рублей, которые Екатерина потратила на увеселения за время своего правления, явно ушли незаметно для нее самой. Правда, императрица любила крестить детей простых людей и каждый раз дарила новому крестнику горсть червонцев. Надо сказать, что народ ее любил и искренне горевал, когда 6 мая 1727 года Екатерины не стало.

Есть легенда, что перед смертью Екатерине приснился Петр, который забрал ее, и они вместе улетели на облака.

Текст: Алиса Бецкая

Комментарии: 0

АВТОРИЗОВАТЬСЯ чтобы обсуждать материалы