Новости

«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!

Это еще одна любимая «счастливой свадьбой» история про золушку и принца. Причем принц был самый настоящий, внук двух великих императоров, красавец, спортсмен, серьезный ученый, чье имя вошло в историю науки, и генерал, удостоенный высших военных наград. Да и золушка была не совсем золушкой: ее личностью и красотой восхищались великие писатели, ей даже приписывали кое-какую роль во всемирной истории. Итак, кто они — эта роковая пара, роман которой долго обсуждали во всех столицах Европы?

Дата публикации: 05.02.2014

«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!
«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!
«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!
«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!
«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!
«Оно всех демонов сильней…» Это чувство – любовь!

Это еще одна любимая «счастливой свадьбой» история про золушку и принца. Причем принц был самый настоящий, внук двух великих императоров, красавец, спортсмен, серьезный ученый, чье имя вошло в историю науки, и генерал, удостоенный высших военных наград. Да и золушка была не совсем золушкой: ее личностью и красотой восхищались великие писатели, ей даже приписывали кое-какую роль во всемирной истории. Итак, кто они — эта роковая пара, роман которой долго обсуждали во всех столицах Европы?


Внук двух европейских правителей


Он — внук русского императора Николая I и короля Баварии Максимилиана I, из династии Виттельсбахов. А также правнук императора Наполеона I, поскольку дедом нашего принца был Евгений Богарне, сын первой жены Наполеона — Жозефины де Богарне. Бонапарт усыновил Евгения и дал ему титул принца Империи.

Наш герой, князь Николай Максимилианович Романовский, 4-й герцог Лейхтенбергский, князь Эйхштедский, 4-й принц де Богарне, родился в семье дочери Николая I Марии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенбергского.

Родился старший сын высокородной четы в 1843 году, в имении Сергиевка под Санкт-Петербургом: главным условием брака Марии Николаевны было то, что ее избранник остается жить в России. Все их дети указом императора Николая I получили титулы Императорских Высочеств, князей Романовских. Так что Николай Максимилианович с детства был полноправным членом Российского Императорского Дома.

Но от этого детство не стало безоблачным. Ребенок рос крайне болезненным, перенес четыре операции, ортопеды вообще пророчили маленькому принцу раннюю инвалидность. Лечение за границей не помогало, а вот совет знаменитого русского хирурга Николая Пирогова оказался буквально панацеей. Пирогов предложил развивать ребенка гимнастикой, а не держать часами в новомодных «машинах для растяжения». Родители согласились, и в результате Николай оказался отмеченным «замечательной ловкостью и силой», как о нем потом писали. Плюс стал «первым в Питере верховым ездоком и конькобежцем, отличным стрелком и т. п.». К тому же он с детства привык к спартанскому образу жизни: в его спальне температура обычно была не выше +12 градусов, а для спасения от холода полагалось лишь одно тонкое одеяло. В российском императорском доме вообще принято было детей закалять и приучать к трудностям.

Блестящая карьера, большое будущее


Образованием Николая Максимилиановича родители занимались серьезно и вполне успешно. Среди педагогов маленького принца были видные ученые, а университетский курс он прошел одним из лучших, показав замечательные результаты в изучении минералогии. Успехи Николая в учебе вызывали уважение даже весьма строгого к детям императора Александра II. Император лично дал талантливому племяннику льготы — отсрочку от воинской службы и даже право… покидать балы раньше отъезда самого императора. Император не раз ставил Николая в пример собственным детям и брал его с собой в путешествия по России (заметим, что прочим племянникам таких привилегий не полагалось). Одним словом, от Николая Максимилиановича многого ждали.

В 1862 году Александр II и Наполеон III поддержали его кандидатуру на греческий трон, и, хотя престол достался другому принцу — датскому Кристиану Вильгельму, это показывает, насколько серьезно в мире относились к молодому человеку.

Находясь на военной службе, Николай Максимилианович продолжал заниматься научной деятельностью.

В 1865 году случилось сразу несколько знаменательных для нашего героя событий — ему присвоили звание генерал-майора, его именем был назван минерал лейхтенбергит, а еще он был назначен президентом Императорского Минералогического общества (во главе которого находился 25 лет), членом Горного совета и Ученого комитета Министерства государственных имуществ. В этом же году Николай Максимилианович начал работы по составлению новой геологической карты России. Принц не чурался и полевой научной работы: он немало времени провел в экспедициях, а по результатам его докладов было изменено горное законодательство. 

Работы Николая Максимилиановича по минералогии принесли ему авторитет в мировой науке. Одним словом, блестяще начатая карьера обещала еще более блестящее будущее. Но тут Принц встретил Золушку…

Золушка, дама в возрасте


Золушка была старше Принца на четыре года: ему — двадцать три, ей — двадцать семь. Он — блестящий юноша, баловень судьбы, впрочем известный своим трудолюбием и талантами, она — жена провинциального помещика, мать двух дочерей. То есть по понятиям того времени Золушку назвать «девушкой» никто бы не решился. Она была уже, что называется, «дама в возрасте». В городе Покрове Владимирской области служил ее муж, Владимир Акинфов, потомок древнего рода и предводитель местного дворянства. А сама Надежда Сергеевна Акинфова (в девичестве Анненкова), проживала в Санкт-Петербурге, у дяди своего мужа, к которому приехала с визитом, да так и загостилась, не желая возвращаться в провинциальный, скучный Покров. И все бы ничего, однако ее муж приходился внучатым племянником самому канцлеру Российской империи Александру Михайловичу Горчакову — тому самому, который учился вместе с Пушкиным в Лицее и с 1856 года занимал пост министра иностранных дел. «Железный канцлер» был старше Надежды Сергеевны на сорок с лишним лет. Но это не помешало ему без памяти влюбиться в супругу внучатого племянника. Видимо, в качестве компенсации Горчаков выхлопотал для Акинфова звание камер-юнкера, позволявшее появляться при дворе.

Великий поэт, а по совместительству дипломат Федор Тютчев пошутил по этому поводу: «Князь Горчаков походит на древних жрецов, которые золотили рога своих жертв». Федор Иванович, хотя и язвил по поводу романа престарелого вдового канцлера, предметом его страсти, судя по всему, был и сам восхищен. Литературоведы до сих пор спорят, сколько именно стихотворений составляют так называемый «Акинфовский цикл» в поэзии Тютчева. Есть мнение, что и знаменитое четверостишие «Нам не дано предугадать» тоже посвящено Надежде Сергеевне, которая, по мнению Тютчева, «вертела, как хотела, дипломатическим клубком». Во всяком случае, с момента появления Акинфовой в доме канцлера всем там заправляла именно она — и дипломатические, и частные приемы Горчакова вела эта красивая рыжеволосая дама, которую канцлер представлял как «свою прекрасную племянницу». Министр внутренних дел Петр Валуев писал в своем дневнике: «Вечером был на рауте у кн. Горчакова. Гостей принимала г-жа Акинфова, и кн. Горчаков при входе дам, с нею незнакомых, говорил: «Моя племянница».

Дипломатические сердца тают. Кн. Горчаков не на шутку влюблен в свою племянницу». Более того, российский канцлер решил связать себя семейными узами с предметом своей страсти. Не помогали ни уговоры взрослых детей, ни мнение общества — ведь дама-то была замужней! Горчаков начал хлопоты по ее разводу…

Не возлюбленная, а литературный персонаж!


Горчаков с «племянницей» и проживали на Дворцовой площади, в здании Главного штаба: здесь располагалось и Министерство иностранных дел с казенной квартирой канцлера. И здесь же находился Горный департамент Министерства финансов, в котором служил герцог Лейхтенбергский.

Разумеется, он был знаком с канцлером и бывал у него на приемах… Вот так, судя по всему, и зародился роман между нашими героями. Будучи на виду у всего светского Петербурга, Надежда Сергеевна стала героиней не только этого романа, но и литературным персонажем. Лев Толстой в романе «Война и мир» высказал свое неоднозначное к ней отношение. Вся читающая публика знала, что графиня Элен Безухова, при живом муже старающаяся понять, за кого же лучше выйти замуж — за старого высокопоставленного сановника или за молодого принца иностранной фамилии, имеет реальный прототип. Весьма нелюбимую Толстым Элен Безухову писатель вполне открыто сравнивал с Акинфовой. Да вот что писал и уже упомянутый Федор Тютчев: «Будущая канцлерша еще не вполне решилась стать таковой и для принятия окончательного решения ожидает в недалеком будущем приезда некоего герцога. Никогда еще не совершалось большей глупости с меньшим увлечением. Что касается согласия мужа, то в этом почти все уверены». Позже, однако, граф Толстой пересмотрел свое мнение, ибо прототипом главной героини романа «Анна Каренина» была опять же… Надежда Сергеевна Акинфова, которая, кстати, ни под какой паровоз не бросалась. Паровоз в ее биографии сыграл другую роль: в 1868 году Надежда Сергеевна уехала за границу рожать сына от герцога Лейхтенбергского.

Этому предшествовали события, достойные пера Конан Дойля. Горчаков, потеряв надежду самому жениться на Надежде Сергеевне, стал хлопотать перед государем о разрешении для нее выйти замуж за герцога. Ходили слухи, что поражение на любовном фронте оказалось для канцлера столь суровым, что он потерял способность мыслить здраво и потому и продал США Аляску. То есть Россия лишилась аляскинского золота благодаря Акинфовой. Но это, сразу скажу, полная чепуха: для продажи Аляски было много вполне серьезных причин. Кстати, в США сейчас имеется целое движение за то, чтобы… вернуть Аляску нам! До такой степени этот дотационный штат обременителен для бюджета страны.

Сильнее высочайших запретов и молвы


Но вернемся к нашим влюбленным. Когда принц объявил в 1867 году, что твердо решил жениться на Акинфовой, разразился скандал, по сравнению с которым анекдоты о связи Горчакова с «племянницей» были мелочью. Сама матушка Николая Максимилиановича, Мария Николаевна, явилась к императору, то есть к родному брату, с требованием прекратить это безобразие. И к делам прежде никому неизвестной дворяночки пришлось подключиться самому царю.

Александр II был вынужден лично просить Надежду Сергеевну воздержаться от поездки в Париж на Всемирную выставку 1867 года, куда отбыл по делам службы принц. Оказалось только хуже: вернувшись, Николай Максимилианович утроил усилия для достижения своей цели — связать себя с Акинфовой узами брака.

Александр II оказался перед необходимостью принять неприятное решение — он запретил племяннику жениться на ней. В царской семье «Колю» любили, он был наиболее близким человеком для императора и его родных. Достаточно упомянуть, что Николай Максимилианович и его сестра Мария Максимилиановна гуляли с императором в Летнем саду, когда случилось покушение Дмитрия Каракозова. В том же 1866 году, когда наследник престола венчался с датской принцессой, венец над ее головой держал как раз «Коля».

Император надеялся, что племянник станет крупнейшим государственным деятелем, на которого всегда можно будет положиться, не сомневаясь в верности и компетентности. И российская наука явно нуждалась в таком ученом, как Николай Максимилианович. Оставалось надеяться, что племянник не решится ослушаться дядю, а со временем все пройдет… Видимо, так и рассуждал Александр II, когда разрешил Акинфовой уехать за границу рожать незаконного ребенка, а вот Николаю Максимилиановичу ехать за ней не велел. А перед этим еще за влюбленной парой велось длительное полицейское наблюдение.

Для надежности результата мужу Надежды Сергеевны под страхом церковного отлучения было запрещено давать жене развод, тем более признавать себя виновным. Ну и, разумеется, дочери Акинфовой оставались жить с ее официальным супругом. Одним словом, влюбленные должны были осознать, что все их попытки воссоединиться абсолютно безнадежны. Но все эти ходы всего один поступок принца сделал абсолютно бессмысленными. Летом 1868 года, проводив свою возлюбленную за границу, Их Императорское Высочество, герцог Лейхтенбергский нелегально пересек границу империи морским путем (на обыкновенной лодке) и высадился в Пруссии. Вскоре он уже был в Женеве, где и соединился с Надеждой Сергеевной. Кстати, восприемником их первого сына Николая стал посол Российской империи в Женеве князь Михаил Александрович Горчаков. То есть сын безнадежно влюбленного канцлера, который не только не стал мстить неверной возлюбленной, но и посчитал нужным пожелать молодым счастья.

Так сбылось предсказание Тютчева:

Как ни бесилося злоречье,

Как ни трудилося над ней,

Но этих глаз чистосердечье —

Оно всех демонов сильней…


Вместе навсегда!


Счастье оказалось непростым. Многие путешествующие за границей российские представители высшего света навещали опальную чету исключительно неофициально. Их брак императорский дом признал только через много лет. А до этого Николай Максимилианович, продолжавший состоять на русской военной службе, невзирая на бегство за границу, принял участие в русско-турецкой войне 1877—1878 годов, отличился и был удостоен чина генерал-лейтенанта и ордена Святого Георгия 4-й степени. Указом императора Александра II в январе 1879 года Надежде Сергеевне был предоставлен титул графини Богарне, как морганатической супруге герцога. Что касается их сыновей, Николая и Георгия, то их статус еще долго оставался неясным — они числились «воспитанниками» герцога. Уже в 1890 году император Александр III дал своим двоюродным племянникам титул светлейших герцогов Лейхтенбергских, но с полным отделением от императорской фамилии.

Так и хочется написать — «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Это будет правдой и неправдой. Они прожили вместе немногим более двух десятилетий, были действительно счастливы вместе, хотя Николай Максимилианович тосковал по масштабной научной работе.

А умерли супруги рано: ему было всего 48 лет, ей — 52 года. Ушли из жизни в один год, с разницей всего в пять месяцев.

По завещанию Николая Максимилиановича, его не стали хоронить в Петропавловской крепости рядом с членами царской фамилии — ведь в этом случае он был бы после смерти разлучен с женой. Со всеми воинскими почестями его похоронили в Сергиевой пустыни в церкви Воскресения Христова под Петергофом в январе 1891 года.

В 2011 году надгробие Николая Максимилиановича и Надежды Сергеевны в Сергиевой пустыни было восстановлено. Теперь на нем — православный крест и плита из черного мрамора, на которой старославянской вязью сделана надпись:

«Его Императорское Высочество князь Николай Максимилианович Лейхтенбергский граф Богарне 23.07.1843 — 25.12.1890.

Надежда Сергеевна (урожденная Анненкова) графиня Богарне 16.06.1839 — 25.05.1891».

Текст: Алиса Бецкая

Комментарии: 0

АВТОРИЗОВАТЬСЯ чтобы обсуждать материалы