Новости

Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет

Ни родились, жили, любили друг друга и служили своей стране в один из самых страшных периодов ее истории — во времена, когда до конца монгольского ига над Русью было еще более века, когда жизнь человеческая не стоила почти ничего, а ранняя смерть считалась нормой. Однако, несмотря ни на что, они были счастливы и остались в истории России не только великими правителями, но и одной из самых трогательных супружеских пар.

Дата публикации: 12.02.2014

Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет
Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет
Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет
Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет
Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет
Святое семейство. Их поженили, когда князю Дмитрию не было шестнадцати, а его невесте Евдокии — и тринадцати лет


Ни родились, жили, любили друг друга и служили своей стране в один из самых страшных периодов ее истории — во времена, когда до конца монгольского ига над Русью было еще более века, когда жизнь человеческая не стоила почти ничего, а ранняя смерть считалась нормой. Однако, несмотря ни на что, они были счастливы и остались в истории России не только великими правителями, но и одной из самых трогательных супружеских пар.


Свадьба во время чумы


Их поженили из политических соображений. Жениху не было и шестнадцати, невесте — и тринадцати лет. В то время, однако, взрослели настолько рано, что нам сегодня это и представить себе невозможно. Рано и умирали, и брали на себя ответственность за государственные дела — в том возрасте, в котором у нас сегодня еще и ответственность за преступления не наступает. Князь Дмитрий Иванович Донской (1350—1389) осиротел рано. Его отец, Иван Иванович II, славившийся не только своей красотой, за которую получил прозвище Красный, но и стремлением к объединению русских земель, умер в возрасте 33 лет.

С князем Дмитрием Суздальским, отцом своей невесты — Евдокии (1353—1407), юный Дмитрий боролся (и успешно) за главенство среди князей земель русских. Задача стояла важнейшая — ради независимости объединить православные русские княжества на борьбу с Ордой. Но вот за то, кто станет владетелем центра объединения — Суздаль, Владимир, Тверь, Нижний Новгород, Рязань или еще какой город, шла ожесточенная борьба.

Русские князья заключали союзы друг с другом, с Великим княжеством Литовским, с ордынскими ханами. При этом литовские великие князья и ордынские ханы русских князей успешно ссорили — лишь бы не допустить объединения Руси. Военные действия практически не прекращались, кровь лилась реками, никто не мог быть уверен в собственном спасении — ни князь, ни землепашец, ни воин. И на фоне всего этого кровавого хаоса — двенадцатилетняя девочка, еще подросток, которую отдали замуж ради того, чтобы суздальское княжество наконец-то стало надежным союзником Москвы. В год их свадьбы в Древней Руси свирепствовала «моровая язва» — чума. Но, невзирая ни на что, в 1366 году в Коломне играли свадьбу.

Чувство любви или долга?


Невозможно ответить на вопрос, имела ли Евдокия хоть малейшую склонность к своему юному жениху. Никакие исторические свидетельства на сей счет не сохранились. Что и неудивительно: в 1382 году, когда Евдокия уже была Великой княгиней Московской, хан Тохтамыш обманом взял Москву, и в огне погибло столько древних рукописей, что этот урон для нашей истории и сегодня оценить невозможно.

Об отношениях супругов можно судить только по летописям и «сказаниям» о святом семействе. Они оба были причислены к лику святых: он — за ратные и гражданские подвиги, она — за терпение, подвижничество, верность, отречение от мирских благ и чудеса, которые творила еще при жизни.

Полюбила ли она его за красоту, унаследованную от отца, Ивана Красного, или за доброту к ней, или за великие дела и тяготы, которые юный князь взял на себя? Ясно одно: она была, как и он, человеком долга. Самое главное — становление страны, а потом уже все остальное: и любовь, и семейная жизнь, и благополучие. Как могла маленькая девочка осознать такое? Но она с этим справилась, прожив удивительную жизнь, которая и сегодня может послужить примером величайшего подвига.

«Победи супротивных супостатов!»


Вернее, главный подвиг совершил ее муж — на Куликовом поле в 1380 году, разбив войска хана Мамая и показав всей Русской земле, что татары не являются непобедимыми, что, объединившись, можно противостоять любому иноземному захватчику.

Посмотрите на даты — ее мужу в том году было всего 30 лет, ей — 27. К этому времени она родила семерых из своих двенадцати детей, и не все из них выжили: двоих сыновей Евдокия уже потеряла. И это опять же не было чем-то необыкновенным: младенцы и маленькие дети часто умирали от болезней как в крестьянских избах, так и в княжеских теремах.

Вынужденный все время лавировать, искать дипломатические ходы, чтобы сохранить шаткое равновесие между русскими князьями, Ордой и Литвой, Дмитрий, которому после битвы на Куликовом поле присвоили имя Донской, понимал, что борьба будет долгой и жестокой. Именно поэтому он в том же году, когда женился, приказал строить «город Москву камен и что задумал, то и сделал».

Видимо, предполагая долгую борьбу с Ордой, Дмитрий по молодости надеялся, что семья его, если что, сможет схорониться за белокаменными стенами Кремля, сменившими дубовый Кремль его деда Ивана Калиты (1283—1341). Но великие затраты на строительство каменного Кремля оправдались лишь отчасти. В 1368 и 1370 годах его стены стали неприступной преградой для литовского князя Ольгерда, но оказались бесполезными против вероломства ордынцев и предательства «своих».

А для Евдокии шла ее, женская, жизнь. В год осады Ольгерда она родила своего первенца, Даниила Дмитриевича, который умер через девять лет. Незадолго до Куликовской битвы схоронила сына Симеона, умершего после родов. К моменту Куликовской битвы у нее на руках были малолетние Мария, Софья, Юрий, Анастасия и Василий. В «Сказании о Мамаевом побоище» о княгине, «проводы деяющей», говорилось много, но не о детях. Евдокия своему мужу наказывала: «победи супротивных супостатов», «не сотовори так же, как раньше, когда великая битва русских князей на Калках». На Калке, если мы вспомним, в 1223 году случилось первое поражение русских князей от монголо-татарских полчищ.

Татарская погоня за княгиней


Дмитрий победил на Куликовом поле. Но Орда сумела снова вбить клин между русскими князьями и показать свою силу. В следующем после Куликовской битвы году рязанский князь Олег признал себя «младшим братом» московского князя и пообещал всяческую помощь. И буквально через год показал новому хану Золотой Орды Тохтамышу броды на Оке, что и помогло взять Москву.

Желание Дмитрия объявить себя независимым от Орды и прекратить платить дань оказалось неприемлемым для нового хана. Тохтамыш не пожалел сил, чтобы вновь подчинить себе русские земли. Свой удар он направил именно на Москву. Предательство княжеств показало, насколько еще некрепок союз русских земель. Москва оказалась единственным центром, который держался до конца, — но не смог противостоять «своим». Родные братья Евдокии уверяли москвичей, что хан Тохтамыш только желает войти в город, чтобы убедиться в покорности жителей, тем более что самого князя Дмитрия в Москве в это время не было.

Не было там и Евдокии. Она с детьми и митрополитом выбиралась из города, раздавая по дороге бунтующим москвичам собственные драгоценности. Дмитрий же собирал войско в Костроме, его двоюродный брат и друг, соратник по Куликову полю — Владимир Храбрый, князь Серпуховской — делал то же самое в Волоке Ламском.

Тохтамышу москвичи поверили и открыли ворота — вот и не пригодился каменный Кремль. Татары, презрев договоренности, ворвались в город и убили всех, кто не смог бежать. Когда войско Владимира Храброго собралось, Тохтамыш спешно покинул территорию Московского княжества, а Дмитрий за свой счет хоронил москвичей. По данным летописей, «убиенных» было больше 30 000. Как это пережила Евдокия, которую вместе с детьми при бегстве из Москвы преследовали татарские войска, и как великой княгине удалось скрыться в крепости Преславля?

Молитва за сына-заложника


Все это мы можем себе только представлять — и очень приблизительно: такие страдания нам, если честно, неведомы. А она в этом жила, ежечасно молясь за мужа, детей и землю Русскую. Любила, берегла детей, поддерживала мужа и понимала свой долг великой княгини. Ее дочери в будущем помогут созданию многих династических союзов, которые объединят Русь, а сыновья продолжат дело отца. После нашествия Тохтамыша Евдокии пришлось пережить невероятное материнское испытание — ее старшего из выживших детей сына Василия (1371—1425) нужно было отправить на переговоры в Орду. На тринадцатилетнего подростка была возложена государственная миссия — заложника и переговорщика.

Ничего необычного по тем временам в этом не было. Но все два года, пока сын был в Орде и не сбежал оттуда с помощью православных молдаван, Евдокия молилась за него особо. И материнские молитвы помогли. Княжич Василий не просто выжил, но и стал следующим Великим князем Московским и Владимирским, женился на единственной дочери Великого князя Литовского Витовта — Софье Витовтовне.

Покровительница Москвы


В 1389 году князь Дмитрий Иванович умер — говорили, что сказались раны, полученные на Куликовом поле. Скорее всего, дело было не только в ранах: постоянный стресс, в котором жил князь с малолетства, должен был оказать свое влияние. В «Слове о житии Дмитрия Донского» описано, что его жена готова была на немедленную смерть после смерти мужа: «вкупе жих с тобою, вкупе и умру». Но летописи, гораздо менее эмоциональные, описывали, что княгиня понимала свой долг перед страной и детьми. Перед смертью Дмитрий ясно высказал свою волю — он наказывал Евдокии «укреплять чада»… «а приказал есмь дети свои своеи княгине.

А вы, дети мои, слушайте свое матери во всем, из ее воли не выступаитеся ни в чем, А которы сын мои не имеет слушати своее матери, а не будет в ее воли, на том не будет моего благословления». Соправительницей своего сына Дмитрий назвал его мать. Дети, судя по всему, мать уважали. В древних грамотах сохранились ее распоряжения о землях, монастырях, селах, которые никто не пытался оспаривать. По ее же распоряжению 8 сентября стали праздновать как день победы на Куликовом поле.

Правда, сохранилась легенда о том, будто бы невестка Софья Витовтовна и ее окружение распространяли дурные слухи о княгине Евдокии: живет, мол, в свое удовольствие и даже, будучи молодой вдовой, внимание мужчин принимает. В ответ Евдокия призвала детей и показала им свое тело — под златоткаными княжескими одеждами изнуренное постом и веригами, «и устыдились дети ее».

Но это неизвестно — было так или нет. А вот то, что княгиня Евдокия учредила много монастырей, — чистая правда. В одном из них — Вознесенском женском монастыре, почувствовав, что скоро умрет, и увидев ангела, принесшего ей эту весть, она приняла постриг и через несколько недель умерла. Согласно преданиям, ее пострижение сопровождалось чудесами — исцелениями 30 человек. Потом ее, преподобную Ефросинью (монашеское имя княгини), стали почитать покровительницей Москвы.

Комментарии: 0

АВТОРИЗОВАТЬСЯ чтобы обсуждать материалы