Новости

«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет

Зинаида Николаевна Гиппиус (1869—1945) и Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866—1941) — одна из самых загадочных супружеских пар в истории русской литературы, да и в большой истории тоже. Их обожали и ненавидели, ими восхищались и возмущались, о них сплетничали и распространяли самые невероятные слухи, им бескорыстно помогали и сознательно мешали жить… они были знакомы со всеми выдающимися деятелями серебряного века и с сильными мира сего. Они прожили бурную жизнь, оставили после себя богатейшее литературное наследство (только прижизненное собрание сочинений Мережковского составило 24 тома!). О значении их творчества и об их взаимоотношениях до сих пор спорят историки и литературоведы.

Дата публикации: 17.02.2014

«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет
«Идеальная пара», но по-своему. Они не расставались друг с другом ни на один день, ни на одну ночь больше 50 лет


Зинаида Николаевна Гиппиус (1869—1945) и Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866—1941) — одна из самых загадочных супружеских пар в истории русской литературы, да и в большой истории тоже. Их обожали и ненавидели, ими восхищались и возмущались, о них сплетничали и распространяли самые невероятные слухи, им бескорыстно помогали и сознательно мешали жить… они были знакомы со всеми выдающимися деятелями серебряного века и с сильными мира сего. Они прожили бурную жизнь, оставили после себя богатейшее литературное наследство (только прижизненное собрание сочинений Мережковского составило 24 тома!). О значении их творчества и об их взаимоотношениях до сих пор спорят историки и литературоведы.


Ничего особенного: они обвенчались


Они поженились в ранней юности — ей было всего-то девятнадцать лет, ему — двадцать три.

Само описание сватовства и бракосочетания потом в устах Зинаиды Николаевны прозвучало очень «по-гиппиусовски», вроде бы легко, небрежно, как будто ничего особенного не произошло, но на самом деле решилась ее судьба и решилась бесповоротно… «Мне уже не раз делали, как говорится, «предложение»; еще того чаще слышала я «объяснение в любви».

Но тут не было ни «предложения», ни «объяснения»: мы (и главное оба) — вдруг стали разговаривать так, как будто это давно было решено, что мы женимся и что это будет хорошо. Начал, дал тон этот, очень простой, он, конечно, а я так для себя незаметно и естественно в этот тон вошла, как будто ничего неожиданного и не случилось», — писала Зинаида в своем дневнике. 8 января 1889 года они стали мужем и женой — венчание было скромным, невеста даже не сшила себе свадебное платье — пришла в обычном костюме и шляпке на розовой подкладке. В церкви было холодно, и обряд совершили быстро. А потом Зинаида… вернулась в дом к матери и наутро как будто удивилась ее словам — «муж пришел».

Тут-то вроде бы и вспомнила девятнадцатилетняя Зиночка, что вчера вышла замуж. Вполне возможно, что все эти воспоминания Гиппиус писала не для себя — для публики. Для чего же еще пишутся дневники литературных дам? Брак-то оказался делом более чем серьезным.

Типичный «средний класс»?


Как пишут биографы, вроде бы дальний предок Зинаиды, приехавший из Германии, в XVI веке открыл в Москве в Немецкой слободе первый книжный магазин. Так это было или нет, но к образованному сословию русские дворяне с немецкой фамилией Гиппиус относились с допетровских времен. Предками же Дмитрия Сергеевича были малороссийские дворяне.

Сегодня молодоженов Мережковских, скорее всего, отнесли бы к «среднему классу». Тогда же все было намного сложнее. Мать Зинаиды была дочерью екатеринбургского обер-полицмейстера, отец, Николай Романович Гиппиус, известный юрист, одно время занимал должность обер-прокурора Сената.

Семья Мережковского была много состоятельнее. Собственное имение в Крыму, звание тайного советника у главы семейства, что по табели о рангах соответствовало званию генерал-лейтенанта. Мать по происхождению относилась к родовитому дворянству — среди ее предков числились князья Курбские.

Молодой муж успел окончить историко-филологический факультет Петербургского университета. Но жить своими трудами, чтобы обеспечивать жену, пока не получалось — впрочем, родители в помощи не отказывали. Зинаида Николаевна, высшего образования не получившая (оно среди женщин тогда было большой редкостью), была, тем не менее, вполне готова к литературным трудам, хотя из-за слабого здоровья (ее всю жизнь мучил туберкулез) не могла даже посещать гимназию. Учителя ходили к ней на дом. Так что иностранными языками золотоволосая Зина владела, литературу и историю знала блестяще, пыталась сама писать. Получается, что, как сказано в официальной биографии, семья, после смерти отца Зинаиды в 1881 году оставшаяся «практически без средств», могла дать девушкам (у Зинаиды были сестры) образование, отвезти Зинаиду на лечение в Ялту или на Кавказ в Боржом (где она и познакомилась с Мережковским), отдыхать на собственной даче.

«Без средств» — это означало совсем не то, что мы себе представляем. Да, девушкам не покупали и не шили дорогие наряды, не по карману было содержать собственный экипаж, приходилось нанимать извозчика, обходиться минимумом прислуги. Вот это и означало «без средств». При такой «бедности» девушки семьи Гиппиус могли беспрепятственно бывать в обществе, только там знали, что приданого за ними нет.

Впрочем, о приданом в браке Гиппиус и Мережковского как-то речи не зашло. О том, где будут жить молодые, родственники позаботились — в Петербурге, в доме Мурузи, по адресу Литейный проспект, дом 24. Мать Дмитрия Сергеевича сделала молодым подарок — оплатила съем квартиры. Там они и прожили целых двадцать три года. В квартире у Зинаиды и Дмитрия были две спальни и два кабинета — каждому по собственному приватному уделу, плюс, разумеется, гостиная, гостевая комната, помещение для прислуги.

Это было вполне обычно тогда — «средний класс» Российской империи в таком образе жизни ничего излишнего не видел.

Нам, живущим сегодня уже после падения той империи и разрушения последующей — СССР — понять это трудновато. Но так всегда бывает после слома эпох. В принципе, ничего нового: после падения Римской империи лишь спустя тысячелетие верхушка итальянской знати смогла позволить себе уровень комфорта, сопоставимый с тем, что повсеместно был доступен римскому «среднему классу» — просторные отапливаемые жилища с горячим и холодным водоснабжением, канализацией, поездки на курорты, медицинское обслуживание, виллы и дачи и т.д.

Дмитрий Сергеевич, большая доля творчества которого посвящена как раз анализу истории человечества — философской, религиозной (он стал основателем так называемых историософских романов, то есть посвященных истории с философским осмыслением), вряд ли не заметил этой метаморфозы, тем более что длинная совместная жизнь Мережковских поворачивалась к ним самыми разными сторонами.

Семья как литературный салон 

В петербургской квартире Мережковских быстро образовался один из самых модных в столице литературно-философских салонов, куда стремились попасть и мнением которого дорожили.

В первые годы семейной жизни Зинаида сумела литературным трудом существенно поддержать семейный бюджет. Заодно и заработать славу крайне нелицеприятного критика — именно критика, поскольку печаталась она под мужскими псевдонимами. Ее злого языка стали побаиваться. Перед ней заискивали. И в нее влюблялись. Необычайная внешность — стройность, доходящая до худобы, бледное лицо, чуть раскосые зеленые глаза, золотисто-рыжеватые волосы до пола, свободная манера себя держать. Так, Зинаида Николаевна любила мужские костюмы, не расставалась с лорнетом, ссылаясь на близорукость, курила ароматические папиросы, что во времена зарождения декадентства производило огромное впечатление на окружающих.

Россия, которой правил Александр III (1845– 1894), казалось, переживала самый спокойный период развития — не было войн, дефицита бюджета, бурно развивались промышленность, наука, сельское хозяйство. И в то же время в стране действовали террористические организации, тесно связанные с европейскими «коллегами», регулярно случались «брожения в умах», студенческие волнения. Хотя правительству Александра III удавалось довольно успешно справляться с революционным движением, понимание того, что Россия стоит на пороге перемен, в среде интеллигенции было, что называется, общим местом. Споры шли уже о том, как именно все должно меняться — в государственном устройстве, в моральных и религиозных устоях, в семье и быте и т. д.

Этот процесс сложнейшего нравственного поиска молодой Мережковский был способен возглавить, что он и пытался делать, выступая с требованием обновления христианства, с критикой монархического строя, с новыми идеями в истории и литературе.

Зинаида Николаевна, как многие отмечали, была чуть ли не генератором идей мужа — ей даже порой отдавали пальму первенства. Но она довольно быстро, помимо совместной работы с Мережковским над его произведениями, стала публиковать собственные — прозу, стихи, критику. Слава не заставила себя долго ждать. В 1904 году вышло «Собрание стихов. 1889–1903», которое принесло Гиппиус признание и читателей, и критиков, отметивших сборник как значительное явление в русской поэзии. Некий налет «стервозности», сосредоточенности на собственном «я» в поэзии, только придавал Гиппиус большую привлекательность.

Личная жизнь поэтов: сплетни и версии


Личная жизнь Мережковских всегда была одной из излюбленных тем петербургских сплетен, которые в целости и сохранности доставлялись до всех концов империи, где только водились образованные люди, и которые успешно экспортировались за рубеж: Мережковский быстро стал известен в Европе, да и путешествовали супруги много. Правда, иногда это были путешествия опять же «без средств». Как-то раз пришлось даже заложить обручальные кольца, но тогда у соотечественников была в ходу взаимовыручка, а уж родня считала помощь попавшим в трудное положение близким просто своей обязанностью. Да и гонорары Мережковских, хоть и были нерегулярными, зато часто вполне солидными. Так, в 1911 году, в очередной раз заехав в Париж, где Мережковским как-то пришлось прожить три года в сознательной эмиграции (были трения с полицией из-за слишком либеральных выступлений Дмитрия Сергеевича о монархии и церкви), Зинаида Николаевна прикупила по случаю квартиру. Она еще не знала, что через несколько лет это их выручит несказанно и будет предметом зависти многих товарищей по несчастью — русских эмигрантов.

Так вот, слухи о личной жизни Мережковских были столь разнообразны, что остановиться на одной из версий просто не получится.

В основном злословили о Зинаиде Николаевне — ей приписывали множество любовных приключений, причем не только с мужчинами. Рассказывали, в частности, о романе Гиппиус с баронессой Елизаветой фон Овербек, которой посвящены несколько стихотворений.

Якобы все происходило прямо на глазах у мужа — Дмитрия Сергеевича, который чуть ли не покрывал беспутство жены. Его же обвинили в паре романов с поклонницами его творчества, с которыми Мережковский действительно встречался и состоял в переписке. Особенно много кривотолков шло, когда Мережковские много лет жили под одной крышей с литературным и общественным деятелем Дмитрием Владимировичем Философовым. Принадлежность Дмитрия Владимировича к нетрадиционной сексуальной ориентации и его якобы связь с известным антрепренером Сергеем Павловичем Дягилевым (знаменитым организатором «Русских сезонов» в Париже) придавали остроту всей ситуации. Говорили, что Зинаида Николаевна лично забрала красавца Философова от Дягилева, известного своим тяжелым характером, неуступчивостью и мстительностью. Впрочем, Дягилев-то был родственником Философова — двоюродным братом. И возможность между ними связи многие здравые умы попросту отрицали, признавая, что и с семейством Мережковских связь у Философова была духовная, основанная на дружбе, взаимопонимании и схожести взглядов. А то, что Зинаида Николаевна порой представляла гостям и Дмитрия Сергеевича, и Дмитрия Владимировича как своих мужей (об этом вспоминал поэт Сергей Александрович Есенин), так любовь к эпатажу, свойственную Гиппиус, отмечали все.

Были и такие знатоки семейной жизни Мережковских, которые утверждали, что бедная Зинаида Николаевна в браке осталась… девственницей. Злые языки, как помнится, страшнее пистолета. Впрочем, наши герои мало обращали внимания на слухи и сплетни. Судя по всему, небывалый разврат в семействе Мережковских — плод больного воображения тех, кто был так или иначе обижен жесткими суждениями супругов.

Действительно, представить себе, что Зинаида Николаевна, которая пятьдесят два года ни одного дня не провела раздельно с Дмитрием Сергеевичем, человеком, кстати, глубоко религиозным, умудрялась предаваться всем возможным порокам, просто немыслимо.

«Не расставаясь ни на один день, ни на одну ночь»


После Октябрьской революции Дмитрию Сергеевичу и Зинаиде Николаевне, уже немолодым людям, пришлось буквально бежать из России. Под предлогом чтения лекций красноармейцам они выехали в Белоруссию, а там перешли границу. Конечно, спасла семью парижская квартира — они открыли дверь своими ключами и нашли все в сохранности — библиотеку, мебель, посуду. Вскоре уже парижская квартира стала центром, где собирался русский литературный Париж. Благополучие парижской жизни отравляла тоска по России. Как писал Дмитрий Сергеевич: «Надо лишиться земли, чтобы полюбить ее неземною любовью».

Дмитрий Сергеевич умер в 1940 году. Его несколько раз выдвигали на Нобелевскую премию, но в результате лауреатом стал в 1933 году другой корифей русской литературной эмиграции — Иван Алексеевич Бунин. Мережковский же, которого до самой смерти продолжали выдвигать «на Нобеля», вполне заслуженной награды не дождался. Его смерть оказалась для Зинаиды Николаевны самым страшным ударом за всю жизнь — дальше ее несколько лет держала только книга о муже, так и не дописанная. Книгу опубликовали в Париже в 1951 году, уже после смерти Зинаиды Николаевны. Литературное наследие Мережковских до сих пор досконально не изучено, споры вокруг него по-прежнему не утихают, далеко не все точки над i расставлены. В том числе в версиях о том, что же такое была их семья.

Наверное, лучше всего о семье Мережковских написала Ирина Владимировна Одоевцева (1895–1990), автор известных мемуаров «На берегах Невы» и «На берегах Сены» (кстати, далеко не комплиментарная мемуаристка): «Они так до самой смерти Дмитрия Сергеевича и прожили, не расставаясь ни на один день, ни на одну ночь. И продолжали любить друг друга никогда не ослабевающей любовью. Они никогда не знали скуки, разрушающей самые лучшие браки. Им никогда не было скучно вдвоем.  Они сумели сохранить каждый свою индивидуальность, не поддаться влиянию друг друга. Они были далеки от стереотипной, идеальной супружеской пары, смотрящей на все одними глазами и высказывающей обо всем одно и то же мнение. Они были «идеальной парой», но по-своему.  Неповторимой идеальной парой. Они дополняли друг друга. Каждый из них оставался самим собой».

Мы с тобою единственно близки,

Мы оба идем на восток.

Небеса злорадны и низки,

Но я верю — дух наш высок.

Это Зинаида Николаевна написала еще в 1894 году, через пять лет после свадьбы. «Единственно близки» они оставались всю совместную жизнь.

С любовью к родине


Сегодня многие пророчества о судьбе России, высказанные Мережковскими, читаются как будто заново. Вот фраза из одной из его последних статей (1939 год): «Россия гибнущая, может быть, ближе к спасению, чем народы спасающиеся, распятая – ближе к воскресению, чем ее распинающие».

А вот стихотворение Гиппиус, написанное еще в 1918 году:

Она не погибнет — знайте!

Она не погибнет, Россия.

Они всколосятся, верьте!

Поля ее золотые.

И мы не погибнем — верьте!

На что нам наше спасенье?

Россия спасется — знайте!

И близко ее воскресенье…

Комментарии: 0

АВТОРИЗОВАТЬСЯ чтобы обсуждать материалы