Новости

«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук

Когда-то основатель Третьяковской галереи, меценат и ценитель искусства Павел Третьяков сыграл важную роль в биографии художника Серова. На гонорар от продажи ему картины «Девушка, освещенная солнцем» Валентин Серов смог устроить свадьбу со своей невестой Ольгой Трубниковой.

Дата публикации: 20.06.2016

«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук
«Пример любви прошедшего столетья», — говорит о художнике Серове и его жене их правнук

«Я неразвратим»

За девять лет ожидания свадьбы с художником Серовым Ольга Трубникова не потеряла своего очарования. Она была по-прежнему миловидна, но все же главным в ней был взгляд — глубокий и чистый. Ольга была из рода, чьи корни восходили к смоленским воеводам. Она совсем не помнила рано умершего отца, небогатого помещика. После переезда в Петербург страдавшую туберкулезом мать лечил, но безуспешно, Яков Миронович Симонович, муж тетки Серова. Симоновичи взяли Ольгу в семью и воспитали ее как родную дочь. Валентин Серов, поступив в Академию художеств, часто навещал близких родственников: с Ольгой у них сразу возникли симпатия и решение прожить жизнь вместе, сначала в пылкости детских чувств, затем уже осознанно.

Несмотря на добрый климат у Симоновичей, Ольга тяготилась зависимостью и при первой возможности начать самостоятельную жизнь переехала на Украину, где получила должность в музыкальном училище. Валентин уважал ее решение, но последовать за ней не мог — учился в Академии художеств. С 1884 года на протяжении пяти лет из столицы в Одессу летели трогательные письма. «…Когда увижу тебя, то встану на колени, — писал Валентин, — а на словах скажу, что крепко люблю тебя, что ты для меня всех дороже…» Серов не выносил слова «невеста» и всячески его избегал. Само его преданное отношение к Ольге заменяло сотни патетических слов. Не в последнюю очередь их союз выдержал испытание временем благодаря цельности характера Валентина, что было и остается редкостью в художественной среде. «Вспоминается черта его характера: он был весьма серьезен и органически целомудрен, никогда никакого цинизма, никакой лжи», — наставник Серова Репин знал, о чем говорил: сам он своим непостоянством причинил много горя первой семье. Как-то, собравшись, художники болтали о своих амурных похождениях. Кто-то обратил внимание на не участвовавшего в общем веселье юношу: «Господа, вы разве не видите сего юного свидетеля! Ведь вы его развращаете!» «Я неразвратим», — угрюмо и громко сказал Серов».

«Больше не могу без тебя, Леля»

Упорный труд Серова был оценен: выставленный на конкурс «Портрет В. М.» («Девочка с персиками») удостоился единственной премии в номинации «Портрет» — 200 рублей. Осенью 1888 года Валентин отправляет письмо суженой: «Я, право, больше не могу без тебя, Леля». Еще нет своего угла, нет и представления о том, когда он будет. Но дальнейшей разлуке — нет! Успех «Верушки» и покупка Третьяковым «Девушки, освященной солнцем» утвердили Серова в намерении больше не откладывать свадьбу.

29 января 1889 года в санкт-петербургском храме Пресвятой Богородицы на Загородном проспекте состоялось венчание Валентина Серова с Ольгой Трубниковой. Свидетелем был сам Репин. Шафер Сергей Мамонтов вспоминал: «Думаю, что действительно парадная свадьба; вхожу в собор: никаких приготовлений. Священник приходит. «Здесь будут венчаться?» — спрашиваю. «Да, здесь заказана свадьба». Невеста в карете приехала с родными, но жениха нет. Начинают волноваться — где же жених? Наконец приезжает в пальто, в шапочке, на извозчике один Серов; заплатил извозчику четвертак, вошел в церковь. «Ну что же, давайте венчаться!» После мы поехали в меблированные комнаты, где он жил, и там пили чай, — это и был свадебный пир».

О своей свадьбе Серов писал другу Илье Остроухову так: «…Деньги твои (200 р.) пришлись кстати. Итак, я женат, человек теперь степенный, со мной не шути». После свадьбы молодые временно обосновались в небольшой квартирке на Михайловской площади. Настоящее свадебное путешествие состоялось в сентябре того же года: Серов повез жену на Всемирную выставку в Париж. Оттуда новобрачные вернулись в Москву, а Валентин Александрович вскоре уехал в Петербург выполнять заказ — «домучивать портрет».

«Мы, художники, глубоко скорбим»

Серов, еще до женитьбы посетив Бельгию и Голландию, нашел, что его Леля похожа на голландку — и внешне, и в своей манере вести домашние дела. Но непременные статьи расходов для самого художника и его многодетной семьи превышали рачительность хозяйки дома. И потом, ее супруг был «исключительно скромный, не решался просить за свои работы тех денег, которые они стоили и которые ему охотно бы платили». За три портрета Юсупова, стоивших ему стольких мучений, он взял 5000, и только потому что хозяин Архангельского сразу объявил, что торговаться не станет. За портрет Николая II он спросил четыре тысячи и получил оскорбительное замечание от управляющих делами Двора. Тогда Серов незамедлительно послал ответ, в котором среди прочего написал: « Почему я назначаю столь высокую (по Вашему мнению) цену — на то у меня есть свои соображения, хотя бы и то, весьма простое, что до сих пор они (цены) были низки (по моему мнению) и гораздо ниже цен иностранных художников, работавших Двору, каковы Беккер и Фламенг».

В 1892 году Серов получил по рекомендации Репина заказ на большой групповой портрет царской семьи. Тогда же он впервые писал наследника — Николая Александровича Романова. В 1890 году по заказу английского Двора Серов создал портрет Николая II в форме шотландского королевского полка. Царь позировал стоя, в стеклянном павильоне в саду Академии художеств. Царю портрет понравился, и он заказал неофициальный портрет для подарка императрице. Работа определенно ладилась. Накануне последнего сеанса Серов заехал на совещание в редакцию «Мира искусства». Почти завершенный портрет был при нем. В зале было темновато, и художник, любивший розыгрыши, поставил портрет на стул во главе стола. Руки оказались на уровне стола, издали император был как живой. Серов отошел в сторонку и наблюдал за эффектом у входивших в зал.

На последний сеанс этого «Портрета в тужурке» царь попросил у Серова разрешения пригласить жену. Императрица появилась к назначенному часу, сразу стала вглядываться в изображение, ища в нем промахи: «Царица попросила царя принять свою обычную позу и, взяв сухую кисть из ящика с красками, стала внимательно просматривать черты лица на портрете, сравнивая их по натуре и указывая удивленному Серову на замеченные ею мнимые погрешности в рисунке. Серов, по его словам, опешил от этого неожиданного урока рисования и, недолго раздумывая, взяв из ящика палитру, подал ее царице со словами:

— Так Вы, Ваше Величество, лучше сами уж и пишите, если так хорошо умеете рисовать, а я больше слуга покорный».

Императрица в гневе покинула зал. Николай опешил не меньше Серова — извинялся. Дома Ольга Федоровна также увещевала мужа, но он был непреклонен. На предложение продолжить работу при дворе он резко ответил: «Я в этом доме больше не работаю».

После расстрела мирной демонстрации 9 января 1905 года, который он со всем мужеством смог зарисовать из окна в альбом, а потом долго сидел один в темноте, Серов написал письмо о выходе из действительных членов Академии художеств. «Мы, художники, глубоко скорбим, что лицо, имеющее высшее руководительство над этими войсками, пролившими братскую кровь, в то же время состоит во главе Академии художеств, назначение которой — вносить в жизнь идеи гуманности и высших идеалов. В. Поленов, В. Серов».

«Хоронят у нас в России преотлично»

В последние два года Серов порой работал по три сеанса в день — нужно было оплачивать расходы и необходимые для него творческие поездки за границу. А еще он создавал портреты друзей-художников, писателей Чехова, — это был своеобразный «отдых». И конечно же, животные, любимейшая натура: еще ребенком Серов мечтал разбогатеть, накупить лошадей и писать их… То, что стороннему наблюдателю казалось изящной игрой — настолько легки были движения художника, — давалось ценой большого напряжения. Только его жена знала, что: «каждый портрет для меня болезнь», «застрял и завяз тут в Сестрорецке с одним портретом, не выходит, проклятый», «кончаю портрет, что для меня всегда мучительно…»

Огромные состояния его клиентов стали все чаще напоминать ему о собственной финансовой нестабильности. Серов, который никогда не носил денег в банк, стал задумываться о будущем своей семьи. Он впервые планировал застраховаться, благо приехал агент одной уважаемой берлинской компании… Для успокоения пояснял жене, что страховка понадобится не раньше чем через десять-пятнадцать лет.

Последний год Серова начался весьма скверно. Они с женой пошли в оперу на «Бориса Годунова», театр был полон, в ложе сидел царь. После финала оперы и овации хор спел гимн и стал на колени. Опустился на колени и любимый друг Серова, знаменитый Федор Шаляпин. Валентин был потрясен, собрал все соответствующие вырезки из газет и послал их Шаляпину с запиской: «Что это за горе, что даже и ты кончаешь служением на карачках». Тщетно друзья пытались помирить: Серов говорил, что он никогда не встал бы ни перед кем на колени и другим быть не умеет.

Серов с женой уехал заграницу, оставив на хозяйстве старшую дочь Ольгу. В любимом Париже Серов не уставал открывать для себя новое, в этот раз отметил Матисса… Они объехали Рим, Неаполь, Помпею, Болонью, Равенну, Венецию, Падую. Во Флоренции Серова ждал заказ на «Автопортрет» для Галереи Уфицци, к несчастью, оставшийся неосуществленным. Ольга одна вернулась в Москву, где ожидали заботы и долги, но она никогда не отчаивалась. Как пишет о ней дочь О.В. Серова: «В маме до самой старости сохранилось что-то девичье, юное. Она была жизнерадостна и оптимистична по природе, всегда надеялась на лучшее».

Вернувшись в Москву, неустанный экспериментатор Серов стал брать у иконописца уроки письма яичной темперой, посещал репетиции «Гамлета» в театре Станиславского, работал над несколькими портретами. И вот наступило утро 22 ноября 1911 года: Серов, не вставая с постели, возится с младшей Наташей, потом она убегает, он наклоняется за туфлей и падает назад на кровать. Юра Серов послан к телефону отменить сеанс у князя Шербатова: «Папа извиняется, он не может прийти». И помолчав, добавляет: «Он умер».

Никогда еще в России смерть художника не воспринималась так трагично — наравне с уходом Пушкина, Толстого, Чехова… Всегда ироничный, Серов незадолго до своей кончины произнес: «Что другое, а хоронят у нас в России преотлично и любят». Огромная траурная процессия пришла к Третьяковской галерее, где была отслужена заупокойная лития… Ольга Федоровна, еще не осознавая до конца происшедшее, страшно беспокоилась, как бы не простудились дети.

После революции серовский домик был конфискован новыми властями. Старшая дочь Ольга осталась в СССР. В 1947 году были напечатаны ее воспоминания об отце. Михаил в возрасте 42 лет скончался в Москве в 1938 году, сорокалетний Антон погиб во время блокады Ленинграда. Юрий (Георгий) уехал во Францию, играл на сцене, в 1929 году упокоился на парижском кладбище Пер-Лашез. На картине «Дети» (Русский музей) прекрасные мальчики Саша и Юра Серовы в одинаковых костюмчиках стоят на фоне волн, как бы предчувствуя свое будущее шествие по морю — в изгнание. Наталья, родившаяся в 1908 году, также покинула Россию и жила во Франции. Она с ее нахмуренными «серовскими» бровками была главной любимицей отца: в письмах он всегда выделял ей — такой «миленькой, сердитенькой» — отдельный поцелуй. Александр Валентинович Серов, имея за плечами Петроградский Политехнический институт им. Петра Великого, воевал в Гражданскую в составе британского воздушного корпуса, осел в Ливане. Его супруга с ребенком присоединилась к нему в 1924 году. Постепенно уникальные инженерные знания и таланты Серова нашли свое применение. Во время войны по заказу англичан Серов строил военные суда. Он же разработал для Ливана ирригационную систему, сделал картографию всех рек и водоемов и создал первые в стране правила уличного движения.

Известно, что Валентин Серов не слишком почитал духовное сословие. А вот правнук его стал священником. В редком интервью протоиерей Антоний Серов продолжил рассказ об отношениях с царской семьей: «После смерти Валентина Александровича была выставка его работ, на ней была жена художника. Там она встретилась с императором, рассказала, что семья осталась без средств, с долгами. Можно сказать, что Николай II был тонким человеком. Ольга Федоровна не говорила о всех проблемах, но император оплатил все долги».

Ольга Федоровна после смерти мужа много болела. В 1927 году она наконец получила разрешение на выезд к детям, но по болезни задержалась в Гельсингфорсе и там умерла. Ее облик остался в истории искусства на двенадцати портретах, самый известный из которых написан ее мужем в 1895 году. «…Мы с братом тоже там (на картине) изображены в виде намека, как цветовые пятна. Помню, как мы, не зная, собственно, что нам нужно делать, стояли и вертели в руках сорванные цветки. «Позировали мы», выражаясь высоким слогом, недолго. Папа отпускал нас, и мы бежали опрометью к оставленным нами занятиям: к ловле головастиков, выискиванию по берегам прудов «чертовых пальцев», к укачиванию щенят, с которыми мы играли, как с куклами…» (О.В. Серова). Портрет О.Ф. Серовой», созданный в счастливую пору, наряду с «Девушкой, освещенной солнцем», «Заросшим прудом», хранится в Третьяковской галерее. В собрании картинной галереи Твери есть ранний акварельный «Портрет Ольги Федоровны Трубниковой» — свидетельство начала близости благословенной пары, которая, по выражению их правнука, священника, являет собой «пример любви прошедшего столетья».

Текст: Анна Кузнецова 


#любовь #любовная история #свадьбы звезд #Валентин Серов #искусство

Комментарии: 0

АВТОРИЗОВАТЬСЯ чтобы обсуждать материалы